1001 день, или новая Шахерезада — страница 9

  • Просмотров 14349
  • Скачиваний 258
  • Размер файла 49
    Кб

часов без перерыва. Было выкурено три тысячи папирос "Пли" и около восьмисот козьих ножек. Во время прений председателю дали восемь раз по морде и в шести случаях он дал сдачи. На семнадцатом часу уволокли за ноги двух особенно кипятившихся старушек. На двадцать четвертом часу упал в обморок сильнейший из жильцов, волжский титан Лурих Третий, записанный в домовой книге под фамилией Ночлежников. Но обмен мнениями ни к чему не

привел. Тогда председатель, лицо которого носило кровавые следы прений, заявил, что распределит комнаты своей властью. К этому времени в душе Алладинова созрело желание получить комнату какими-то ни было средствами. Он увел председателя в уголок и прижал его спиной к домовой стенгазете "Вьюшка". Потом, сам не сознавая, что делает, он вынул из кармана партийный билет в коричневом переплетике; быстро раскрыл его и похлопал

ладонью. И Алладинов сразу же заметил волшебную перемену в председателе. Глаза председателя покрылись подхалимской влажностью, и в комнате вдруг стало тихо. На другой день Алладинов переменил свою комнату с пестрыми обоями на большую, удобную квартиру в ущерб другим, имевшим на то большее право. "Дурак Блюдоедов, - подумал он, - зря только отговаривал меня. Билетик - хорошая штука". И с тех пор товарищ Алладинов совершенно

изменился. Он безбоязненно раскрывал билет и... В этом месте Шахерезада заметила, что служебный день закончился. А когда наступил Восьмой служебный день, она сказала: - Он выбирал людей потрусливее и безбоязненно раскрывал перед ними билет, привычно хлопал по нем ладонью и часто получал то, что хотел получить, и избавлялся от того, от чего хотел избавиться. И постепенно он переменился. Он занял, явно не по способностям,

ответственный пост с доходными командировками; от производства его отделила глухая стена секретарей, и он научился подписывать бумаги, не вникая в их содержание, но выводя зато забавнейшие росчерки. Он научился говорить со зловещими интонациями в голосе и глядеть на просителей невидящими цинковыми глазами. А билет приходилось раскрывать и пользоваться его волшебными свойствами все чаще. Потребности Алладинова

увеличивались. Казалось, желания его не имеют границ. Его молодая жена, Нина Балтазаровна, одевалась с непонятной роскошью. Она носила меховое манто, усеянное белыми лапками, и леопардовую шапочку. С утра до вечера она твердила мужу, что "теперь все умные люди покупают бриллианты". Сам товарищ Алладинов выходил на улицу, одетый богаче, чем Борис Годунов в бытность его царем. На нем была богатая шапка, тяжелая, как шапка