Москва в 1917 году глазами участника событий — страница 6

  • Просмотров 9724
  • Скачиваний 73
  • Размер файла 75
    Кб

(Смидович П.Г. Выход из подполья в Москве / Пролетарская революция. 1923. №1. С.173—174). Смидовичу пришлось выступать «перед глубоко и напряженно враждебной аудиторией» высшего московского офицерства, не желавшего допускать создание солдатских советов. В 1922г. Петр Гермогенович считал, что это было самое большое напряжение в его жизни. Он говорил о царском режиме и освобожденном теперь для новой жизни народе и т.д., «голос звенел, но

лица оставались чужими» — противников объединяло «чувство злобного протеста» против известного приказа №1 Петросовета об армии. Офицеры говорили об опасности падения военной дисциплины, угрозе анархии и гибели страны. Новая речь Смидовича была неожиданно подкреплена приходом вооруженных солдат, окруживших партер с офицерами. Все встали. Смидович прервал выступление. Грузинов, истошным голосом отдав команду, выпроводил

солдат и заставил арестовать часть из них. Казалось, соглашение срывается. Перелом произошел после того, как приехавший из столицы офицер рассказал о расправах солдат над командирами и призвал к сдержанности и разумной тактике во избежание кровопролития. «Лед был сломан, — вспоминал Петр Гермогенович. — Я получил победу, возможность которой раньше не чувствовал» (там же. С.175). Теперь борьба шла по поводу каждого параграфа и

слова проекта приказа. Командование выступало против предоставления солдатам права решать политические вопросы. Смидович между тем был уверен, что после выборов советов солдаты сами определят свою позицию и уже само создание революционных органов обеспечит организованное влияние на армию. «Совершенно обессиленный», поздно ночью склонный к компромиссам большевик приехал в Исполком с докладом. Но когда во время его отчета из

штаба привезли пакет с текстом соглашения, оказалось, что он изменен в самых важных пунктах. Солдаты, в частности, не могли выбирать общегородской Совет. Смидович огласил текст и объяснил смысл подлога, но тут же получил незаслуженное обвинение М.М.Костеловской в предательстве. Ногин запротестовал. Расхождения между левыми и «умеренными» в большевистском руководстве Москвы постоянно давали знать о себе. «Дорогой товарищ

Костеловская в своей великой преданности делу не раз способна была доходить до смешного», — с иронией писал Смидович о том, как она обвиняла его и Ногина в пособничестве соглашателям и пыталась публиковать в «Известиях Моссовета» не принятые большинством резолюции, а большевистские, которые не проходили при голосовании (там же. С. 175—176). В конце концов получилось так, как предполагал Петр Гермогенович: избранные солдатами 4 (17)