Власть в Москве — страница 6

  • Просмотров 3544
  • Скачиваний 54
  • Размер файла 26
    Кб

открыл в городе запасной хлебный магазин (склад), представил генеральный план Московского водоотводного канала, укрепил Москворецкую набережную, инициировал строительство корпуса Университета на Моховой - в общем, немало постарался на благо города. Однако городское предание связывает с его именем еще одну очень характерную историю. В 1787 г. в Москву пожаловала императрица Екатерина Великая. Еропкин давал в честь монархини

обед. Обед вышел весьма знатным, Екатерина осталась довольна. И вот, привычная к питерским нравам, она подзывает хозяина и говорит ему: "Петр Дмитриевич, ты верно сильно поиздержался, устроив мне такой праздник. Я хочу отблагодарить тебя за твои траты". Еропкин смертельно оскорбился. Он заверил матушку-императрицу, что сами мы-де люди московские, не бедные, кое из чего даже обед можем соорудить. Через неделю об этом ответе

судачил весь город. Особенно популярен губернатор стал у гордых и рачительных купцов Замоскворечья... "Я люблю всё русское, и если бы не был, то желал бы быть русским, ибо ничего лучше и славнее не знаю: это бриллиант между камнями, лев между зверями, орел между птицами". Этой фразе, произнесенной со сцены Московского императорского театра в 1808 г., самозабвенно рукоплескала публика, говорившая в быту по преимуществу на

гальском наречии. Автор пьесы "Вести, или Убитый живой", московский военный губернатор образца 1812 г., офицер, писатель и публицист Федор Васильевич Растопчин (1763-1826) немало шокировал публику: своей ненавистью и презреньем ко всему французскому, простонародным языком, чрезвычайной деловой активностью, редкой для русского дворянина той поры. В первые недели Отечественной войны Растопчин был, вероятно, единственным крупным

русским государственным деятелем, уверенным в конечной победе отечественного оружия. Ему удалось без паники организовать эвакуацию населения, ценностей и архивов в дни французского наступления, в результате чего наполеоновская армия вступила практически в пустой город (из 275 тыс. жителей осталось не больше 10 тысяч). Более того. Растопчин вдохновил многих москвичей и жителей губернии на партизанскую борьбу, постоянно помогал

продовольствием и медикаментами действующей армии, обеспечил ей прочный тыл. Наполеон боялся Растопчина едва ли не больше, чем Кутузова. Именно губернатора французы обвиняли в организации московского пожара (свою собственную усадьбу Воронцово главнокомандующий сжег, чтобы та не досталась врагу). Растопчин не принял обвинения в организации поджогов, написал по этому поводу специальное сочинение. Однако оправдывался он не